![Геннадий Иозефавич Геннадий Иозефавич](files/images/html/28_1302521509.jpg)
Беседа о стиле жизни и нравах высшего общества из светской болтовни превращается в высшей степени увлекательный экскурс к истокам зарождения понятия «lifestyle», если собеседником выступает
Геннадий Иозефавичус. Главный редактор FashionTime
Надежда Сырых встретилась с одним из лучших российских журналистов, кинопромоутером и путешественником, имеющим репутацию настоящего гедониста.
– Вы известны в первую очередь как бытописатель жизни светского общества, а это предполагает хорошее знание материала. Как вы попали в этот круг?
– Нынешнее так называемое светское общество появлялось вместе со мной. Я давно занимаюсь кинопрокатом, промоушеном, журналистикой. В советские времена я был президентом киноклуба Московского университета. Не то чтобы я был диким киноманом, но мне было интересно организовывать это. В 1991 году я поехал на первый в своей жизни Каннский фестиваль и еще в самолете познакомился с одним из руководителей Московского кинофестиваля – Владимиром Алексеевичем Ивановым, который живет теперь в Канаде. Он пригласил меня на работу. А в 1993 году появилась компания «Гемини Фильм» – первая большая прокатная компания, пришедшая с западными деньгами на российский рынок. На этапе ее создания меня пригласили руководить рекламой и промоушеном – напрямую с Warner Bros., Columbia Pictures. Так я стал профессионально заниматься кино. Эта работа дала мне много опыта, контактов, людей. Первый фильм «JFK: выстрелы в Далласе» вышел в прокат в 1994 году, на премьеру приезжал Оливер Стоун.
– Насколько это был цивилизованный опыт – промоушен в России в те времена?
– Это был в высшей степени цивилизованный опыт, хотя опыта как такового у меня не было – он появлялся вместе со мной. Оливер Стоун приехал и уехал, а фильмы выходили каждые две недели – соответственно, надо было что-то постоянно придумывать. Никто мне не подсказывал, но я привлекал на премьеры спонсоров, тогда только появившиеся издательские дома и бренды – L`Oreal, например, алкогольных спонсоров... Мы стали делать первые селебрити-премьеры в стране. В Москве было всего две площадки с Dolby-звуком и нормальной проекцией; сегодня молодых людей это удивляет, но тогда показывать кино было негде.
– Получается, что традиционный сегодня формат «премьера как ивент» – ваше изобретение?
– Не то чтобы изобретение, просто я впервые в России стал это делать. К тому времени я уже четыре года ездил на Каннский кинофестиваль, был несколько раз на Берлинском кинофестивале, а я хорошо умею учиться и знаю, как организовать дело так, чтобы людям понравилось. Нехитрая же история: много бесплатной выпивки, хорошее кино и веселая музыка. Естественно, мы вынуждены были каждый раз что-то придумывать. Например, на премьеру фильма «Дракула» Френсиса Форда Копполы мы привели живого волка, у нас по залу «Славянской» ходил бедный, несчастный, прижавший уши волк.
«Гемини Фильм» продолжали меня привлекать на сложные проекты и после моего ухода. Так было, например, с «Титаником», когда приезжал
Джеймс Кэмерон – мы организовывали премьеру в Калининграде, где базируются суда с глубоководными аппаратами «Мир-1» и «Мир-2».
Профессор Сагалевич, который помогал Кэмерону снимать «Титаник» и другие его «подводные» фильмы, обещал экипажу «Келдыша», что первый показ в России пройдет именно в Калининграде. Для показа из Лондона привезли экран, систему Dolby-stereo, чуть ли не сиденья меняли. Потом, соответственно, мы делали эту премьеру в Москве, а Джеймс Кэмерон, который в феврале был в Москве, в марте получил 12 «Оскаров». Перед кризисом 1998 года показ «Титаника» был абсолютным пиком – фильм заработал $6 млн, тогда как ближайший его преследователь в российском прокате – $900 тысяч.
Тогда же
Никита Сергеевич Михалков пригласил меня делать премьеру «Сибирского цирюльника». Это была королевская премьера и пик моей кинематографической активности, потому что, скажем нескромно, чего-то более серьезного в формате премьеры в России пока никто не смог сделать, в том числе и с другими фильмами Михалкова. Случилось это в кризис 1998 года, практически без денег, но с невероятным энтузиазмом и с действительно большими спонсорскими средствами, которые нашел Никита Сергеевич. Я, в свою очередь, приложил усилия – и, например, компания Hermes сделала занавес, 2 полотнища по 81 квадратному метру каждый, и 100 шелковых каре «Сибирский цирюльник», которые являются огромной редкостью. В зал бывшего Кремлевского дворца съездов на пять с половиной тысяч мест, в котором последний сеанс до этого проводился в 1978 году, мы поставили киноаппаратуру. Представляете, какой мощности она должна была быть? В «Рэдиссон Славянской» всю ночь был банкет человек на 600 – тогда премьеру посетили все VIPы страны за исключением Бориса Николаевича, который не очень хорошо себя чувствовал. Люди дрались за билеты. Это была выдающаяся история, большая, интересная работа, после которой Никита Сергеевич, будучи председателем Союза кинематографистов, стал президентом Московского Международного кинофестиваля.
На ММКФ уже в новом его виде я тоже достаточно долго – лет 10 писал сценарии церемоний открытия и закрытия, участвовал в продюсировании этих мероприятий, делал молодежный форум, клуб Московского кинофестиваля. В церемонии «Золотого орла» был автором сценария, потом стал еще и диктором. Это были довольно многочисленные, ра
![Надежда Сырых и Геннадий Иозефавич Надежда Сырых и Геннадий Иозефавич](files/images/html/28_1302521538.jpg)
знообразные моменты жизни, связанные и с кино, и, естественно, с большим количеством вещей вокруг. Например, для «Сибирского цирюльника» нужен был серьезный партнер – тогда
Рустам Тарико запускал водочный бренд «Русский стандарт», и мы сделали такую синергию этих двух брендов – «Сибирского цирюльника» и «Русского стандарта». 1 января 1999 года на канале НТВ в 19.00 вышла телевизионная программа под названием «Русский стандарт:
Новый год с Никитой Михалковым». Это был официальный старт продаж в России «Русского стандарта», который сейчас, наверно, самый популярный за границей русский бренд.
В это же время мы с моими друзьями
Константином Эрнстом,
Александром Роднянским и четвертым партнером сделали журнал «Матадор», просуществовавший пару лет. Мои друзья, мои знакомые и знакомые Эрнста, Роднянского – это все один котел. Это те люди, которые что-то и тогда значили в разных областях жизни в стране, и продолжают значить сейчас.